Roman Bikbaev

Пытаюсь разобраться, почему определённый тип левых аккаунтов в твиттере так зациклен на Израиле. Сам я по многим вопросам скорее левый, так что это не «все левые — зло». Версия первая: сочувствие. Война, гибнут мирные люди. Но тогда сочувствие должно хоть как-то следовать за масштабом трагедии, а оно не следует. В Судане, по оценке Уппсальской программы, только за 2025 год погибло около 80 тысяч человек. В Йемене, по оценке ООН, к концу 2021 года погибло 377 тысяч, с учётом голода и болезней. А британские СМИ за девять месяцев после 7 октября написали о Газе в 18 раз больше, чем о Судане (подсчёт LSE). Сочувствие объясняет разговоры о Газе, но не молчание о Судане. Версия вторая, сильная: ответственность. Налоги американца идут на оружие для Израиля, значит, это «его» война. Честный аргумент. Но саудовскую коалицию в Йемене годами вооружали те же США и Британия, а движения с флагами и треугольниками там не случилось. Версия третья: механика соцсетей. Rathje и коллеги (PNAS, 2021) на миллионах постов показали: каждое лишнее слово про «чужую» политическую группу повышает шанс репоста на 67%, у левых и правых одинаково. А эксперимент Milli и коллег (PNAS Nexus, 2025) выяснил, что алгоритм Твиттера, в сравнении с хронологической лентой, поднимает злые посты с враждой к «чужим». Рынок внимания платит за ненависть. Правым тут проще: они открыто говорят с позиции силы. А левому активисту нужна та же ежедневная ненависть, но без пятен на белом пальто защитника слабых. Отсюда трусливая двусмысленность: «я же просто задаю вопросы», «это ироничный мем». И подмигивания для своих: красные треугольники, «сионисты» там, где раньше говорили «евреи». Тезис тяжёлый, так что к данным. NCRI и фонд Рудерман прогнали около 100 млн твитов за 2020–2022 годы. В твитах о нарушениях прав человека Израиль упоминается в 10 раз чаще любой другой страны из топ-10, в 12 раз чаще Китая и в 111 раз чаще КНДР. Антисионистские и антисемитские тропы крутятся вокруг одних тем: кровожадность, тайный контроль, «замещение». И ходят маятником: при Трампе откровенно антисемитских твитов было вшестеро больше, при Байдене антисионистских стало втрое больше. Оговорка: заказчик произраильский, рецензии нет. А почему не «Жри богатых»? Пикетти показал, что с 1970-х за левых голосуют всё более образованные, и левые стали партией интеллектуальной элиты, «левыми браминами». И язвительно заметил, что брамины хотят налогов на университеты и оперу, а не на перераспределение. По опросу Hidden Tribes, «прогрессивные активисты» в США (8% населения) самые образованные (59% с дипломом при среднем 29%), самые обеспеченные и самые активные в соцсетях. Показательно, что от «жри богатых» в ленте остались в основном Маск и Безос, такие же далёкие и безопасные мишени. А спусти классовую борьбу на землю (налог на свою квартиру, отказ от отпуска на Бали), и удар придётся по самим инфлюенсерам и их подписчикам, которые втайне мечтают разбогатеть. С Израилем таких проблем нет, и он закрывает три задачи сразу. Первое: колониальная рамка. Аналитики в Le Figaro объясняют молчание о Судане тем, что та война не вписывается в сюжет «борьбы с колониализмом». Израиль вписывается идеально, это «белые колонизаторы». Можно обличать грехи Запада, не рискуя ни паспортом, ни уровнем жизни. Второе: готовая матрица. Мифы про тайное лобби и мировой заговор живут в культуре веками. Поменяй одно слово, и старые сюжеты снова собирают охваты (см. маятник NCRI). Третье: цена. Психолог Роб Хендерсон называет это «роскошными убеждениями»: они почти бесплатно дают статус в своём кругу, а платят за них другие. Да, кого-то отчислили или уволили, но большинство платит ноль рублей и ноль усилий. Самое неприятное: по Хендерсону, большинство носителей таких убеждений не циники, а искренние люди, которые хорошо умеют себя обманывать. То есть человек со стаканчиком рафа за $7 действительно чувствует себя Че Геварой