Сергей Бойко

💰Сколько вы на самом деле платите государству? | Налоговая карта России libmap.ru/ Кажется, что главный налог — это 13% НДФЛ. Но кроме него существуют страховые взносы, НДС и другие платежи, которые тоже оплачиваются из ваших денег. Государству уходит значительно больше, чем принято думать. Мы запустили «Налоговую карту России 1992–2026» — интерактивный проект, который показывает, как менялась налоговая нагрузка за последние десятилетия. На сайте вы можете: ▪️ Посчитать, сколько налогов платите лично вы; ▪️ Посмотреть, как менялись ключевые налоги с 1992 по 2026 год и что изменилось в последние годы; ▪️ Пройти тест из 15 вопросов и узнать свой налоговый профиль; ▪️ Сыграть в мини-игру «До собственника» и увидеть, как деньги проходят через налоги, отчётность и бизнес. Не согласны с тем, куда идут ваши деньги? Либертарианская партия России выступает за снижение налогов и сокращение государства. Поделитесь картой с друзьями и вступайте в ЛПР

87 лет Роберту Нозику Сегодня отмечаем день рождения Роберта Нозика — философа, благодаря которому либертарианство вошло в академическую философию как серьёзная интеллектуальная позиция. Его книга «Анархия, государство и утопия» стала классикой, и, несмотря на то что со временем он пересмотрел свои взгляды, именно его считают главным либертарианским мыслителем в университетской среде. Почему Нозик стал ключевым автором — размышляет философ Константин Морозов (t.me/MoralRat): Среди академических философов Роберт Нозик считается самым значимым и выдающимся либертарианским мыслителем XX века. Это может сбить с толку, учитывая, что его единственной книгой по политической философии является «Анархия, государство и утопия» 1974 года, после которой Нозик неоднократно отрекался от либертарианских взглядов. В то же время такие авторы, как Мюррей Ротбард и Айн Рэнд, которые сохраняли верность либертарианству на протяжении всей своей жизни, академией игнорируются или отвергаются. Среди низовых активистов это подкрепляет нарратив о том, что философская академия захвачена людьми левых взглядов, которые будут терпеть только тех либертарианцев, которые готовы раскаяться в своих взглядах и принять более мейнстримную точку зрения. Некоторые также припоминают одно из поздних интервью Нозика, где он действительно говорил об остракизме со стороны своих более левых коллег после выхода «Анархии, государства и утопии». Однако у нас есть хорошие основания усомниться в этом нарративе. Во-первых, либертарианство не столь уж и недопредставлено в академии; по опросу PhilPapers о мейнстримных среди академических философов взглядах, 13,4% респондентов склоняются к либертарианству. Во-вторых, известно, что Нозик был дружен со своими левыми коллегами. В частности, довольно дружественно о Нозике отзывается Томас Скэнлон, его коллега по Гарварду и влиятельный теоретик-эгалитарист. В-третьих, по свидетельствам другого либертарианского философа Дэвида Шмидца, обедавшего с Нозиком в 1999 году, сам Роберт связывал своё отступление от либертарианства не с остракизмом коллег, а с неспособностью этой теории учесть разницу между признанием и отстаиванием свободы. Именно последнее обстоятельство напрямую связано с причинами, по которым Нозика любят его коллеги-философы. Главная особенность, которая выделяет Нозика среди других крупных либертарианских авторов XX века, вроде Ротбарда или Рэнд, — это его критичный подход к изложению собственных взглядов. Работы Ротбарда и Рэнд больше похожи на политические манифесты, в которых мало аргументов и много лозунгов. Поэтому они хорошо производят впечатление на тех, кто уже с ними согласен, и совсем не трогают умы их оппонентов и нейтральных наблюдателей. Напротив, Нозик — очень рассудительный автор, который ставит читателя перед философской проблемой, а затем пытается в ней разобраться, воспроизводя все ходы своего рассуждения. Он не скрывает, что у него нет окончательного аргумента, который убедил бы его оппонентов, но пытается представить свою позицию перед ними в максимально правдоподобной форме. Именно этим Нозик подкупает даже тех философов, которые с ним радикально не согласны, вроде аналитического марксиста Джеральда Коэна. Но, как ни парадоксально, эта же особенность в итоге привела к тому, что сам Нозик переосмыслил свою позицию и сильно её ослабил.