Stefania von Goffman

Шаббат, настроение послеобеденное, музыки захотелось... Scrivimi (Напиши мне)... Великолепное, мелодичное и запоминающееся танго 30-х годов прошлого века, композитора Джованни Раймондо и поэта Энрико Фрати, прекрасно звучащее на многих языках. Песня была настолько популярна, что сразу же начала своё триумфальное шествие по всей Европе. В Италии её исполнял Карло Бути, во Франции Тино Росси, Мечислав Фогг в Польше… В СССР танго стало известно под названием "Если можешь - прости", в исполнении певицы Изабеллы Юрьевой. Но сегодня это "Mein Liebe Fraind", идиш-версия в исполнении Давида Эшета, на слова Моше Сахара. Всем хорошего настроения! Золн але зайн ин а гутн мод, идн! זאלן אלע זיין אין א גוטן מאד!

Эту историю придумал не я, эта история происходила на самом деле, в XVIII веке, в городке Немиров, а я лишь её пересказал. Каждую пятницу перед наступлением Шаббата ребе Леви-Ицхок из Бердичева (в те годы он был еще молодым раввином в Немирове) исчезал. Он не появлялся ни в бейт-мидраше, ни дома. На вопросы хасидов он лишь загадочно улыбался. В городке шептались: "Наш ребе в эти часы поднимается прямо на Небеса, чтобы вести переговоры с Малахом ха-Маветом и молиться за весь Израиль!" Однажды в Немиров приехал литвак: сухой, дотошный книжник-рационалист. Услышав эти разговоры, он поджаль губы и решил разоблачить "суеверных хасидов". "Поднимается на Небеса? Чепуха! Я прослежу за ним и докажу, что ваш ребе - обычный человек". И с вечера четверга литвак следил за домом ребе, не смыкая глаз. В пятницу на рассвете ребе Леви-Ицхок надел не белые субботние одежды, а старый, рваный кафтан крестьянина. Достал из угла тяжелый топор, взял веревку и выскочил из дома. Литвак за ним, держась на расстоянии. Ребе быстрым шагом направился в лес за городом. Литвак едва поспевал за ним, прячась за деревьями. В лесу ребе подошел к сухому дереву, срубил его, аккуратно расщепил на дрова, связал их веревкой, взвалил огромную охапку себе на спину и пошел обратно в город. Литвак шел следом, затаив дыхание: "Куда он несет эти дрова? Продавать на рынке? Направляется к себе домой?" Но ребе свернул на самую бедную, перекошенную улочку и постучал в окошко развалившейся избушки. - Кто там? - отозвался изнутри слабый, дрожащий голос одинокой больной вдовы-христианки. - Это я, Василий, ваш сосед, - ответил ребе Леви-Ицхок, изменив голос. - Я принес вам немного дров. Зима близко, в доме холодно. - Ох, Василий... - вздохнула старуха. - У меня нет денег, чтобы заплатить тебе за дрова. - Не беда, - сказал ребе. - Отдашь, когда сможешь. А пока я растоплю тебе печь. Он вошел в хату, аккуратно сложил дрова в печь и стал разжигать огонь. И пока дрова разгорались, ребе Леви-Ицхок начал тихо читать слова молитвы. С каждым брошенным в печь поленом он произносил слова псалмов, встречая Царицу-Субботу в доме больной, бедной женщины. Литвак заглядывал в окно. Он видел, как великий цадик колет дрова для беспомощной старухи и молится Богу. По щекам книжника текли слезы. Вечером, когда хасиды снова собрались в синагоге, они спросили литвака с легкой иронией: - Ну что, был ты у ребе? Правда ли, что перед Шаббатом он поднимается прямо на Небеса? Литвак помолчал, опустил голову и тихо ответил: - И даже ещё выше... ***** Наверное настоящая святость заключается в том, чтобы согреть того, кто замерз, и накормить того, кто голоден. Можно знать наизусть все молитвы и тонкости обрядов, но если в сердце нет простой человеческой доброты - грош цена такой праведности. Давайте встретим Шаббат с открытым сердцем! И пусть в ваших домах будет уют, тепло, свет и радость! Шаббат Шалом, идн! Мирной Субботы, Мир!